J'en ai marre фото

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Клип Alizee La Javanaise live Clipafon


j'en фото marre ai

2017-09-24 10:29 NRJ Music Awards 2001 Автограф Официальный сайт Аудио, фото, видео на Викискладе Aliz e ali ze Клип Alizee La Javanaise live нажмите, чтобы посмотреть видео и послушать песню Клипафон это




Напрасно русским показали скотч! Теперь в России на нём держится всё, что должно быть прибито, прикручено и подвешено...


Я не настолько глуп, насколько вам бы хотелось.






В сырой тюрьме, на западе Парижа, Еще опасен, но разоружен, Сидит один московский хакер Миша, За то, что крупный банк ограбил он. Насильно стрижен, в полосатой робе, С мишенью круглой сзади на спине, Клопов считает в каменной утробе, Программы пишет мелом на стене. То вдруг погладит грязный коврик с пола, То тихо плачет, если видит мышь, Грозит убить козлов из Интерпола, Лет через двадцать где-то, правда, Миш? Пробрался в банк со спутника в Анголе, Ушел сетями африканских стран, Сжег все дискеты, где держал пароли И нагло сбросил спутник в океан, Уже на дно залег, а не на нары, Уже почти в тайге укрылся, но... Они его поймали на Канарах, Когда сорил деньгами в казино. Его пытали зверски, как в гестапо, И на глазах разбили Celeron, А он все вынес, съел четыре кляпа, И предлагал буржуям миллион, Его по морде били, как скотину, А он, святой, возьми им да скажи: "Но пасаран! Несите гильотину!" Но принесли ему детектор лжи, И лишь тогда поверили шпионы, Промыв его бесценные мозги, Что он украл семнадцать миллионов, Чтоб заплатить провайдеру долги. И вот он, бит, с распухшей головою, Лежит в углу, свернувшись калачом, Когда придут охранники с едою, Ни ест, ни пьет, ни просит ни о чем. Молчит на все тюремные запросы, Совсем завис - ни мертвый, ни живой, Но поднесут к нему дискету с DOSґом, И он на запах дернет головой, Застонет: "Пива, пива дайте, гады!" И поползет к открывшейся двери, За что жандармы бьют его прикладом: "Мишель-то наш живой еще, смотри!" Уйдут они, бездумно повторяя Наш русский мат, что слышится в тиши, На всю тюрьму пространно рассуждая О красоте загадочной души... Но лишь шаги их стихнут в коридоре, Он вдруг с земли подскочит, жив-здоров, Бежит к двери, забыв про боль и хвори, Забыв про все советы докторов, Чуть подождав, покуда злость остынет, К двери холодной ухом припадет, Тяжелый камень в стенке отодвинет: За ним давно прокопан тайный ход! Откуда знать в Париже Интерполу, Что без e-mailґа Мишке не впервой - Еще весной донес почтовый голубь В двоичном коде весточку домой, Уже отвертку сделал он из вилки, Уже ломает друг тюремный сайт, Уже нашел он в маминой посылке Буханку с Intel Pentium Inside. И заключенных больше не тревожит Глубокой ночью странный ровный стук: Пускай не спал три месяца, но все же Собрал в неволе новый ноутбук. И с замираньем сердца снова вышел В такой родной до боли Интернет, Где через час, обычным кликом мыши Сумел скосить свой срок на десять лет, Прислал письмо: "Встречайте, мама. Еду", Дал выходной охране до зимы, Пустил метро до камеры соседа И продал дом начальника тюрьмы, Сумел создать подпольную ячейку, Послал сто грамм друзьям на Колыме, Стал чемпионом Франции по Quakeґу - Забылся зэк, что он сидит в тюрьме, Летает он, как свежий вольный ветер - Доступно все, о чем не мог мечтать, Он побывал повсюду на планете, И никуда не хочет убегать, Уж не грустит по Родине, по маме. Вот только что-то изменилось в нем: Он слишком странно смотрит вечерами В экран с цветным решетчатым окном... (c) Леонид Коновалов


Было это классе в четвертном, а может в третьем я уже и не помню. На последнем, перед долгожданными весенними каникулами уроке нам выдали дневники и отправили восвояси. Случай вполне ординарный, за исключением того, что в каждый дневник был вложен абонемент в кино на 10 дней. Это была мечта любого советского школьника, целых десять дней по утрам, вместо нудных уроков ты вполне легально идешь в кинотеатр и не на какой-нибудь там дедсадовский отстой типа Морозко, а на настоящий нерусский блокбастер. Первым фильмом программы был ХонГильДон. Мы с Эдиком справедливо рассудили, что фильм с таким говеным названием наверное посвящен мужеству неизвестного въетнамского пионера, поэтому долго спорили стоит ли вообще идти на эту муть или нет. Победило любопытство. Из кинотеатра Эдик вышел другим человеком, точнее даже не человеком а нинзей. Сага об азиатском бэтмене прочно засела в детскую голову и не желала оттуда выковыриваться даже с помощью других не менее достойных персонажей. Все началось с того, что Эдик заявил, что он больше ни хрена не Эдик, а ХонГильДон и намерян отзываться только на это нерусское имя. Если ХонГильДона, ради друга я еще как то мог стерпеть, сокращая его до Хондона (ни о каких таких кондомах мы тогда понятия не имели) или просто Хона, то от нового эдиковского прикида я мягко говоря охренел. Эдик, как любой пацан 80-х был сторонником скорее внешней атрибутики, чем внутреннего содержания, поэтому реинкарнировавшись в Хондона он отправился не в спортивную секцию, как Вы могли подумать и даже не в библиотеку, а прямиком в семейный шкаф. В качестве кимоно был выбран школьный спортивный костюм, сделанный по приказам и ГОСТам из стопроцентной синтетики. Черные спортивки были одобрены сразу сразу, а над верхом надо было поработать, черная на спине водолазка имела белый клин на груди, который с потрохами выдавал нинзю недругам, а размещенный на нем оранжевый кружек с бегущим олигофреном еще и помогал прицеливаться. Проблему решил отцовский гудрон, который и скрывал белый клин и выполнял, по мнению Эдика роль бронежилета. На маску Эдик заимствовал подол маминого платья, она было черное в основном, но в белую ромашку, хотя Эдика такие мелочи видимо не смущали. Под покровом вечерних сумерек он заявился ко мне в этом костюме грача пацифиста. Водолазка стояла колом от густо намазанного гудрона, подвязанные веревкой черные резиновые сапоги (сыро же) сопели на каждом шагу, а на черной маске блестели довольные глаза и веселенькая ромашка. Отец затрясся и сбежал после слов "Пап познакомься это Хондон", мама только всплеснула руками. Эдик в общем неверно оценил эффект от своего образа и мы пошли гулять. Смысл гуляния сводился к тому, что Эдик проверял эффективность своей маскировки, а я наблюдал картину со стороны. Из девяти прохожих засевшего в кустах около дорожки Эдика заметили только двое, сопливая девчонка ткнула в него пальцем и пропищала "мам смотри какой смешной мальчик", да сосед пнул его под сраку приняв за пакет с мусором, в общем не плохой результат, но оскорбленный после подсрачника Эдик заявил, что больше без оружия на задание ни ногой. Оружие он решил изготовить на уроке труда, из подсобных материалов и не какое- нибудь а настоящую звездочку или по-японски сюрикен. А пока были каникулы, кино, игры. Вначале бы бегали по двору с палками от обстриженных кустом и неистово чертили на оставшихся сугробах латинскую Z, потом отламывали ножки стульев с поперечной планкой (это был немецкий шмайсер) и мочили фашистских диверсантов, потом еще что то, но все это время Эдик оставался верным сыном въетнамского народа. Вот кончились каникулы, школа, урок труда. Я уже забыл про Эдикову страсть и даже перестал его звать Хондоном, но не таков был Эдик. Как только учитель вышел из мастерской, он стащил из подсобки кусок жести и принялся выстригать из нее ножницами сюрикен. Получилось надо сказать не плохо, только этот самопал наотрез отказывался лететь в нужном направлении и втыкаться в дверь. Раз попытка, два, три только углы загибаются и все, к созданию смертельного метательного оружия подключились чуть ли не все пацаны класса. Подточили напильником, на станке просверлили дырку и утяжелили болтом с гайком, ну сейчас ... Эдик размахивается что есть силы, хрясь.. В проеме двери, в черном халате и надвинутом на лоб беретике стоял улыбающийся Сан Саныч- наш трудовик. Через мгновение с него можно было делать репродукцию известного портрета Чегевары. Эдикова звезда наконец то полетела по прямой и казалось намертво прибила берет Сан Саныча к его седой голове. Трудовик стоял в полной охуе, с аляпистой кокардой на голове хлопал глазами и не мог произнести ни слова. За эти секунды Эдик решил, что замочил Саныча насмерть побледнел и чуть не хряснулся в обморок, его остановило, что Саныч поднял руку и легко выдернул жестянку. Санычу повезло, Эдик был всего лишь четвероклассник, его силы хватило лишь на то, чтобы звездочка пробила первый слой берета да там и осталась зацепившись заусеницей за подкладку. Все обошлось, но на земле стало одним ХонГильдоном меньше. Правда через полгода Эдик уже был гардемарином и чуть не выколол брату глаз, а сейчас он служит где то на таджикской границе. Н. Питерский